Боди-хоррор - почему нас пугает собственное тело?
Почему боди-хоррор перестал быть нишевым жанром для ценителей и захватил массовую культуру? В этом выпуске мы разбираем жанр, исследующий неконтролируемые мутации, старение и искажения нашей физической оболочки и то, как опыт жизни тела сближает всех людей на планете.
Введение
Два года назад, в октябре 2024 года, вышел фильм Субстанция. Его режиссер Корали Фаржа давала интервью для журнала Sight and Sound в котором рассказала, что фильм не подразумевался как какая-либо карикатура. Она утверждала, что все действительно «настолько отвратительно… настолько жестоко в реальном мире».
Субстанция взяла лучший сценарий в Каннах, но, что более важно, заслужила любовь публики сразу же после выхода в прокат. Тогда, фильм, который не ждали годами, чьи тизеры не предвкушали и, в целом, о котором мало что знали, тут же стал предметом широких обсуждений, темой новых мемов, и был разобран на идеи для Хэллоуина. Люди толпами пошли в кино… на боди-хоррор - жанр, который долгое время оставался нишевым предметом интереса ценителей.
Но успех не возник на ровном месте. Большой популярностью фильм был обязан огромному списку своих жанровых предшественников, а также обществу, ставшего более открытым к дискурсу о нашем теле.
Этот выпуск посвящен боди-хоррору - поджанру ужасов о зачастую неконтролируемых трансформациях и искажениях нашей физической оболочки.
Универсальный опыт жизни тела
Корали Фаржа призналась, что основным источником вдохновения для создания “Субстанции” послужило ни что иное, как книга Оскара Уайльда “Портрет Дориана Грея”. Стареющая героиня Деми Мур - Элизабет Спаркл не выносит осознания того, что ее карьера подходит к концу, и находит “субстанцию” - способ одной инъекцией создать лучшую версию себя. Лучшая версия себя по имени Сью, которую играет Маргарет Куолли довольно быстро выходит из под контроля так же как и само старение, и в фильме начинается настоящее безумие.
“Портрет Дориана Грея” - не единственный референс “Субстанции”. В фильме очень много отсылок к другим картинам. К “Черному лебедю” Аронофски, “Сиянию” Кубрика, “Реквиему по мечте”, “Кэрри” и многим другим Изображение губ Маргарет Куолли на нескольких аналоговых телеэкранах и привязка личности Элизабет/Сью к ее телевизионной карьере - не что иное, как намек на образы и темы “Видеодрома” Дэвида Кроненберга, чей фильм “Муха” также был упомянут в “Субстанции”.
Вообще с Дэвида Кроненберга боди-хоррор и начался. Именно его считают создателем этого жанра, хотя многие его элементы появились в культуре и кинематографе намного раньше.
Обычно авторы разных произведений либо используют боди-хоррор для сторителлинга, либо делают его главным элементом повествования. В первом случае он используется так же, как и любой другой кинематографический или литературный инструмент, который помогает историям усилить свои основные темы и вызвать эмоциональную реакцию у зрителя. В таком случае боди-хоррор часто нарушает границы ужаса и просачивается в другие жанры. Например, в детском фильме “Вилли Вонка и шоколадная фабрика” тоже использован боди-хоррор - в качестве наказания для непослушных детей - их тела претерпевают необратимые изменения, служащие визуальным напоминанием об их мелких шалостях..
Вездесущность боди-хоррора вполне объяснима. Наличие тела - это универсальный опыт, также как и страх - одна из ключевых эмоций человека. У меня есть тело, и я знаю, что значит бояться. Но несмотря на универсальность опыта жизни тела для всего человечества, искусство, по какой-то причине всегда пыталось уйти от этой темы во что-то более беспредметное и абстрактное. Духовность к которой оно стремится хоть и является важнейшей частью творчества, зачастую игнорирует тему нашего материального естества. А вот боди-хоррор, как раз старается восполнить этот пробел.
Жанр основан на понимании того, что иногда факт обладания телом является ужасом сам по себе. Тела пахнут, они протекают, кишат бактериями, разлагаются. Они ломаются, болят, заражаются. Боди-хоррор или "ужас тела" берет свое начало в нашем первобытном страхе перед внутренней, а не внешней угрозой. В страхе того, что тело, служащее выражением нашего “Я”, совершит что-то вне нашего контроля.
Вы одно
Отвращение, выражаемое боди-хоррором по отношению к человеческому телу, часто является дегуманизирующим. Зачастую в таких историях тело перестраивается во что-то “иное”, не человеческое. Боди-хоррор как жанр, будто подносит к человеку зеркало, говорит “это ты”, а мы отвечаем: “да это не я, этого не может быть”.
Отличный пример такой дегуманизации - “Франкенштейн” Мэри Шелли. Виктор создает своего монстра в надежде сделать нечто идеализированное. Сверхчеловека. Его лучшую версию. Но как только тело оживает, доктора немедленно охватывает ужас. Его создание заставляет Виктора столкнуться с реальностью разложения и смерти, которые существуют в трупе - в теле, которое выглядит и движется как его собственное. Смерть, заражающая жизнь, порождает эффект зловещей долины, вызывая у читателей осознание той части себя, от которой они не могут сбежать.
В одном из интервью, режиссер фильма “Сырое”, Жюлия Дюкурно сказала: “Я всегда осознавала, что мое тело может мутировать неожиданным образом и иметь автономию… Но все же, я - это мое тело? Или мое тело - это я? Что все это значит с точки зрения идентичности?”
Зачастую, легче всего думать о себе, как об обладателе тела, которое является лишь контейнером для души. Есть некоторая сущность, которая функционирует как наше истинное “Я”. А есть тело, которое физически связывает нас с этим миром. Но парадоксальным образом такая дереализация ведет наоборот к отчуждению от собственного Я. Сцена жесточайшего убийства Элизабет ее “улучшенной версией” Сью показывает насколько далеко может зайти такое отчуждение.
Повествование, которое снова и снова рассказывается в боди-хорроре, повествует о человеке как ЕДИНОМ ЦЕЛОМ, о субъекте, который разрушается на части и уничтожается: сначала его тело, потом его идентичность.
Боди-хоррор, как жанр берет за основу нашу попытку отчуждения от собственного тела и опровергает ее. Отнимает эту комфортную иллюзию и говорит: “Нет, нет. Ты и есть тело. Нет никакой функциональной разницы между тобой и плотью”.
Контроль и болезни
Одна из самых распространенных тем в боди-хорроре - потеря контроля. С нами случаются травмы и болезни. Они лишают нас возможности решать, что происходит с нашими телами. Мы же, в свою очередь, хотим, чтобы все было идеально. Чтобы наши тела не отвлекали нас от наших целей. От “самих себя”.
У американской писательницы Ширли Джексон есть короткий рассказ ”Зуб”. Он повествует о Кларе Спенсер, женщине, отправляющейся в Нью-Йорк на стоматологическую операцию, чтобы избавиться от продолжительной и мучительной зубной боли. Поездка Клары в город сопровождается дискомфортом и ощущением отстраненности. По мере усиления зубной боли и приближения к операции Клара начинает терять чувство собственного «я». Её мысли становятся всё более хаотичными, а связь с реальностью слабеет. Вот небольшая цитата:
“Ее зуб, который привел ее сюда, казался теперь единственной ее частью, обладающей какой-либо идентичностью. Казалось, он был важным существом, которое необходимо запечатлеть, исследовать и удовлетворить. Она же была лишь его невольным носителем, и только в этом качестве она представляла интерес для стоматолога и медсестры, только как носитель своего зуба она заслуживала их немедленного и профессионального внимания.”
Если вы когда-либо попадали в больницу, вам вероятно будет знакомо это ощущение: быть «носителем зуба». Когда нас охватывает боль, страдание, утрата контроля, это становится центром нашей жизни.
У нас у всех есть тела, и плата за их “ношение” - это не риск, а даже уверенность, в том, что с ними рано или поздно что-то пойдет не так. В эти периоды потери контроля, нам, возможно, придется заново определять, что значит быть собой. Болезни для этих трансформаций совершенно не обязательны. Достаточно и обыкновенных изменений, происходящих с каждым, среди которых взросление и старение.
Но даже для совершенно здоровых людей, тела могут служить ограничителем. Кто-то хотел бы уметь летать. Кому-то хочется пробежать пять километров без одышки. Перемещаться сквозь пространства незамеченным. Не истекать кровью каждый месяц. А кому-то очень хотелось бы, чтобы их тело не было само по себе выражением какой-либо политической, идеологической или социальной структуры.
Эволюция жанра
Итак, боди-хоррор, как жанр, возник на пересечении человеческого страха перед разрушением тела и желанием осмыслить его роль в жизни. Корни его уходят в готическую литературу. Уже упомянутый нами роман Мэри Шелли «Франкенштейн» и работы Эдгара Аллана По, такие как «Падение дома Ашеров», исследовали страх перед физическим разложением и безумием, ставя тело в центр повествования.
С переходом в XX век жанр начал развиваться на фоне научных прорывов и социальных потрясений. В 1950–1960-х годах, в эпоху расцвета научной фантастики, боди-хоррор начал использовать темы мутаций и экспериментов.
Появление фильма «Муха» Курта Нойманна в 1958 году отразило страхи холодной войны, связанные с радиацией и мутациями. Ученый там случайно меняется головой и лапой с насекомым. Позже, в 1970–1980-е фмльмы Дэвида Кроненберга «Видеодром» и «Сканеры», углубили жанр, добавив тематику технологий и их вторжения в тело, что тоже тогда резонировало с обществом, вступающим в эпоху цифровой революции.
Боди-хоррор также использовался для метафорического осмысления глобальных кризисов. “Муха”, которая уже Дэвида Кроненберга была прямым отражением страха перед СПИДом и раком - когда тело человека внезапно начинает предавать его изнутри, а медицина бессильна.
Современное развитие боди-хоррора тесно связано с темой фемкор (femcore) — женской оптики на тело, контроль и трансформации. Эти же режиссеры Жюлия Дюкурно («Сырое») - Жулия Дюкурно сняла кстати также Титан, получивший золотую пальмовую ветвь, но его мы подробно рассматривать не станем - и Корали Фаржа («Субстанция»), используют жанр, чтобы говорить о травматичном опыте женщин в патриархальном обществе - о давления стандартов красоты, об утрате автономии над своим телом.
Фемкор также поднимает вопросы репродуктивных прав - у этой темы есть и свой собственный жанр - репро хоррор - в котором по сути часто берется классический троп “ребенка Розмари” Романа Полански - беременная женщина становится одержимой кем-то или чем-то. Если раньше это были демоны, то в современном кино - тело женщины перестает принадлежать самой женщине, и становится объектом каких-нибудь государственных или общественных манипуляций. Хорошие примеры тут фильм “Кукушка” 2024-го года с Хантер Шафер в главной роли и например, “Уэсера” - в русской локализации “Дитя тьмы” 2022 года.
Ну что-ж на данный момент, да возможно и всегда, боди-хоррор был не столько ужастиком, сколько попыткой философского осмысления наших глубинных тревог, связанных с телом. Сейчас жанр во многом также продолжает традицию фемкора - из последних громких примеров фильм “Сахарин” 2026 года. Но хочется как-то все равно задуматься, что же ждет боди-хоррор в будущем? Казалось бы, есть очень очевидный ответ - мы прямо сейчас живем в мире, почти дошедшем до сингулярности, каждый день все больше и больше людей делегируют свои когнитивные функции нейросетям а аналитическое мышление - алгоритмам. Техно-гиганты занимаются в том числе разработкой девайсов, способных читать наши мысли, вживлять что-то в кожу и так далее - подспорье для боди-хоррора просто огромное. Но судя по всему - сейчас мир в котором мы живем, развивается немного быстрее, чем кино, которое мы создаем. Поэтому фильмы на такие темы - остались еще во временах аналоговых медиа, а снятых непосредственно внутри этих событий, в которых мы сейчас пребываем, боди-хорроров пока нет.
Два года назад, в октябре 2024 года, вышел фильм Субстанция. Его режиссер Корали Фаржа давала интервью для журнала Sight and Sound в котором рассказала, что фильм не подразумевался как какая-либо карикатура. Она утверждала, что все действительно «настолько отвратительно… настолько жестоко в реальном мире».
Субстанция взяла лучший сценарий в Каннах, но, что более важно, заслужила любовь публики сразу же после выхода в прокат. Тогда, фильм, который не ждали годами, чьи тизеры не предвкушали и, в целом, о котором мало что знали, тут же стал предметом широких обсуждений, темой новых мемов, и был разобран на идеи для Хэллоуина. Люди толпами пошли в кино… на боди-хоррор - жанр, который долгое время оставался нишевым предметом интереса ценителей.
Но успех не возник на ровном месте. Большой популярностью фильм был обязан огромному списку своих жанровых предшественников, а также обществу, ставшего более открытым к дискурсу о нашем теле.
Этот выпуск посвящен боди-хоррору - поджанру ужасов о зачастую неконтролируемых трансформациях и искажениях нашей физической оболочки.
Универсальный опыт жизни тела
Корали Фаржа призналась, что основным источником вдохновения для создания “Субстанции” послужило ни что иное, как книга Оскара Уайльда “Портрет Дориана Грея”. Стареющая героиня Деми Мур - Элизабет Спаркл не выносит осознания того, что ее карьера подходит к концу, и находит “субстанцию” - способ одной инъекцией создать лучшую версию себя. Лучшая версия себя по имени Сью, которую играет Маргарет Куолли довольно быстро выходит из под контроля так же как и само старение, и в фильме начинается настоящее безумие.
“Портрет Дориана Грея” - не единственный референс “Субстанции”. В фильме очень много отсылок к другим картинам. К “Черному лебедю” Аронофски, “Сиянию” Кубрика, “Реквиему по мечте”, “Кэрри” и многим другим Изображение губ Маргарет Куолли на нескольких аналоговых телеэкранах и привязка личности Элизабет/Сью к ее телевизионной карьере - не что иное, как намек на образы и темы “Видеодрома” Дэвида Кроненберга, чей фильм “Муха” также был упомянут в “Субстанции”.
Вообще с Дэвида Кроненберга боди-хоррор и начался. Именно его считают создателем этого жанра, хотя многие его элементы появились в культуре и кинематографе намного раньше.
Обычно авторы разных произведений либо используют боди-хоррор для сторителлинга, либо делают его главным элементом повествования. В первом случае он используется так же, как и любой другой кинематографический или литературный инструмент, который помогает историям усилить свои основные темы и вызвать эмоциональную реакцию у зрителя. В таком случае боди-хоррор часто нарушает границы ужаса и просачивается в другие жанры. Например, в детском фильме “Вилли Вонка и шоколадная фабрика” тоже использован боди-хоррор - в качестве наказания для непослушных детей - их тела претерпевают необратимые изменения, служащие визуальным напоминанием об их мелких шалостях..
Вездесущность боди-хоррора вполне объяснима. Наличие тела - это универсальный опыт, также как и страх - одна из ключевых эмоций человека. У меня есть тело, и я знаю, что значит бояться. Но несмотря на универсальность опыта жизни тела для всего человечества, искусство, по какой-то причине всегда пыталось уйти от этой темы во что-то более беспредметное и абстрактное. Духовность к которой оно стремится хоть и является важнейшей частью творчества, зачастую игнорирует тему нашего материального естества. А вот боди-хоррор, как раз старается восполнить этот пробел.
Жанр основан на понимании того, что иногда факт обладания телом является ужасом сам по себе. Тела пахнут, они протекают, кишат бактериями, разлагаются. Они ломаются, болят, заражаются. Боди-хоррор или "ужас тела" берет свое начало в нашем первобытном страхе перед внутренней, а не внешней угрозой. В страхе того, что тело, служащее выражением нашего “Я”, совершит что-то вне нашего контроля.
Вы одно
Отвращение, выражаемое боди-хоррором по отношению к человеческому телу, часто является дегуманизирующим. Зачастую в таких историях тело перестраивается во что-то “иное”, не человеческое. Боди-хоррор как жанр, будто подносит к человеку зеркало, говорит “это ты”, а мы отвечаем: “да это не я, этого не может быть”.
Отличный пример такой дегуманизации - “Франкенштейн” Мэри Шелли. Виктор создает своего монстра в надежде сделать нечто идеализированное. Сверхчеловека. Его лучшую версию. Но как только тело оживает, доктора немедленно охватывает ужас. Его создание заставляет Виктора столкнуться с реальностью разложения и смерти, которые существуют в трупе - в теле, которое выглядит и движется как его собственное. Смерть, заражающая жизнь, порождает эффект зловещей долины, вызывая у читателей осознание той части себя, от которой они не могут сбежать.
В одном из интервью, режиссер фильма “Сырое”, Жюлия Дюкурно сказала: “Я всегда осознавала, что мое тело может мутировать неожиданным образом и иметь автономию… Но все же, я - это мое тело? Или мое тело - это я? Что все это значит с точки зрения идентичности?”
Зачастую, легче всего думать о себе, как об обладателе тела, которое является лишь контейнером для души. Есть некоторая сущность, которая функционирует как наше истинное “Я”. А есть тело, которое физически связывает нас с этим миром. Но парадоксальным образом такая дереализация ведет наоборот к отчуждению от собственного Я. Сцена жесточайшего убийства Элизабет ее “улучшенной версией” Сью показывает насколько далеко может зайти такое отчуждение.
Повествование, которое снова и снова рассказывается в боди-хорроре, повествует о человеке как ЕДИНОМ ЦЕЛОМ, о субъекте, который разрушается на части и уничтожается: сначала его тело, потом его идентичность.
Боди-хоррор, как жанр берет за основу нашу попытку отчуждения от собственного тела и опровергает ее. Отнимает эту комфортную иллюзию и говорит: “Нет, нет. Ты и есть тело. Нет никакой функциональной разницы между тобой и плотью”.
Контроль и болезни
Одна из самых распространенных тем в боди-хорроре - потеря контроля. С нами случаются травмы и болезни. Они лишают нас возможности решать, что происходит с нашими телами. Мы же, в свою очередь, хотим, чтобы все было идеально. Чтобы наши тела не отвлекали нас от наших целей. От “самих себя”.
У американской писательницы Ширли Джексон есть короткий рассказ ”Зуб”. Он повествует о Кларе Спенсер, женщине, отправляющейся в Нью-Йорк на стоматологическую операцию, чтобы избавиться от продолжительной и мучительной зубной боли. Поездка Клары в город сопровождается дискомфортом и ощущением отстраненности. По мере усиления зубной боли и приближения к операции Клара начинает терять чувство собственного «я». Её мысли становятся всё более хаотичными, а связь с реальностью слабеет. Вот небольшая цитата:
“Ее зуб, который привел ее сюда, казался теперь единственной ее частью, обладающей какой-либо идентичностью. Казалось, он был важным существом, которое необходимо запечатлеть, исследовать и удовлетворить. Она же была лишь его невольным носителем, и только в этом качестве она представляла интерес для стоматолога и медсестры, только как носитель своего зуба она заслуживала их немедленного и профессионального внимания.”
Если вы когда-либо попадали в больницу, вам вероятно будет знакомо это ощущение: быть «носителем зуба». Когда нас охватывает боль, страдание, утрата контроля, это становится центром нашей жизни.
У нас у всех есть тела, и плата за их “ношение” - это не риск, а даже уверенность, в том, что с ними рано или поздно что-то пойдет не так. В эти периоды потери контроля, нам, возможно, придется заново определять, что значит быть собой. Болезни для этих трансформаций совершенно не обязательны. Достаточно и обыкновенных изменений, происходящих с каждым, среди которых взросление и старение.
Но даже для совершенно здоровых людей, тела могут служить ограничителем. Кто-то хотел бы уметь летать. Кому-то хочется пробежать пять километров без одышки. Перемещаться сквозь пространства незамеченным. Не истекать кровью каждый месяц. А кому-то очень хотелось бы, чтобы их тело не было само по себе выражением какой-либо политической, идеологической или социальной структуры.
Эволюция жанра
Итак, боди-хоррор, как жанр, возник на пересечении человеческого страха перед разрушением тела и желанием осмыслить его роль в жизни. Корни его уходят в готическую литературу. Уже упомянутый нами роман Мэри Шелли «Франкенштейн» и работы Эдгара Аллана По, такие как «Падение дома Ашеров», исследовали страх перед физическим разложением и безумием, ставя тело в центр повествования.
С переходом в XX век жанр начал развиваться на фоне научных прорывов и социальных потрясений. В 1950–1960-х годах, в эпоху расцвета научной фантастики, боди-хоррор начал использовать темы мутаций и экспериментов.
Появление фильма «Муха» Курта Нойманна в 1958 году отразило страхи холодной войны, связанные с радиацией и мутациями. Ученый там случайно меняется головой и лапой с насекомым. Позже, в 1970–1980-е фмльмы Дэвида Кроненберга «Видеодром» и «Сканеры», углубили жанр, добавив тематику технологий и их вторжения в тело, что тоже тогда резонировало с обществом, вступающим в эпоху цифровой революции.
Боди-хоррор также использовался для метафорического осмысления глобальных кризисов. “Муха”, которая уже Дэвида Кроненберга была прямым отражением страха перед СПИДом и раком - когда тело человека внезапно начинает предавать его изнутри, а медицина бессильна.
Современное развитие боди-хоррора тесно связано с темой фемкор (femcore) — женской оптики на тело, контроль и трансформации. Эти же режиссеры Жюлия Дюкурно («Сырое») - Жулия Дюкурно сняла кстати также Титан, получивший золотую пальмовую ветвь, но его мы подробно рассматривать не станем - и Корали Фаржа («Субстанция»), используют жанр, чтобы говорить о травматичном опыте женщин в патриархальном обществе - о давления стандартов красоты, об утрате автономии над своим телом.
Фемкор также поднимает вопросы репродуктивных прав - у этой темы есть и свой собственный жанр - репро хоррор - в котором по сути часто берется классический троп “ребенка Розмари” Романа Полански - беременная женщина становится одержимой кем-то или чем-то. Если раньше это были демоны, то в современном кино - тело женщины перестает принадлежать самой женщине, и становится объектом каких-нибудь государственных или общественных манипуляций. Хорошие примеры тут фильм “Кукушка” 2024-го года с Хантер Шафер в главной роли и например, “Уэсера” - в русской локализации “Дитя тьмы” 2022 года.
Ну что-ж на данный момент, да возможно и всегда, боди-хоррор был не столько ужастиком, сколько попыткой философского осмысления наших глубинных тревог, связанных с телом. Сейчас жанр во многом также продолжает традицию фемкора - из последних громких примеров фильм “Сахарин” 2026 года. Но хочется как-то все равно задуматься, что же ждет боди-хоррор в будущем? Казалось бы, есть очень очевидный ответ - мы прямо сейчас живем в мире, почти дошедшем до сингулярности, каждый день все больше и больше людей делегируют свои когнитивные функции нейросетям а аналитическое мышление - алгоритмам. Техно-гиганты занимаются в том числе разработкой девайсов, способных читать наши мысли, вживлять что-то в кожу и так далее - подспорье для боди-хоррора просто огромное. Но судя по всему - сейчас мир в котором мы живем, развивается немного быстрее, чем кино, которое мы создаем. Поэтому фильмы на такие темы - остались еще во временах аналоговых медиа, а снятых непосредственно внутри этих событий, в которых мы сейчас пребываем, боди-хорроров пока нет.
